Неоконченные мемуары

черкешенка вплывает, как коньяк
в гортань. Ух, обожгло. В сиих краях
опасно всё. Не правда ли, Мечорин,
они хитрее нас, их воздух чёрен,
поток речей обманчиво двояк

Дневник, апрель 1980г.

Предыдущее.

11 апреля, пятница 1980 г.
<...>
В свободное время перепишу первую тетрадку, обозначив пропуски галочками. И так уже не одну страницу вымарала. В конце концов, это мое личное дело.
P.S. Арестовали Л. Терновского* - члена комиссии по расследованию злоупотреблений в психиатрии. Однажды мы с мамой шли с ним вместе от станции в Малаховку. Больше я его никогда не видела. И все же очень тяжело, когда арестовывают знакомых. Вчера были обыски. О них кратко сообщили по радио. А об аресте не сообщили. Западу наплевать на судьбы нескольких десятков (всего их тясячи) людей.
Пока не добрались только до писателей.

---
* Леонард Терновский (1933-2006) - врач, член Хельсинской группы. ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО ЛЕОНАРДА ТЕРНОВСКОГО, произнесенное в суде 1980 г.

Злобное

Допустим, чужие 600 фотографий, выложенных после поездки неразобранными, я просмтрю вскользь, слегка сожалея, что нет времени найти и внимательно рассмотреть те три десятка, которые стоят того. Но что делать с собственным фотоаппаратом, котороый не попадает в руки разве что малеьнкому Симе и забивается всякой шелухой, но! там же и высокохудожественные кадры, сделанные Таней, и просто удачно остановленные моменты жизни, и во всем этом приходится разбираться, а жизнь такая короткая...

Разньше я исправно печатала фотографии и раскладывала по альбомам, а что делать теперь, с изобретением адской дигитальной машинки и стремительным падением цены памяти? В техниеском смысле смысле слова. Теперь вот что - никаких альбомов с участием малеьнкого Симы уже не наблюдается. Но накрылось все еще годами раньше. А ведь от картинок на компьютере ничего не останется, показать старые фото века цифры будет решительно невозможно.