Сима

Сима говорит не только о том, что есть, но и том, чего нет:
- Нет самолета. Не слышно, что самолет летит.
Пока бабушка была здесь, пересказывал свои же разговоры. Мы с ней обе на кухне. - Кашу будешь? - Буду. - Бабушка, я сказал маме, что буду есть кашу.
Объясняет в подробностях:
- Вкусно. Каша вкусная. Вкус хороший.

- Дедушка приедет?
- Нет, он не сможет (я уже объяснила, как смогла, но Сима пока не понимает).
- А с мамой сможет приехать?
- Нет.
- Сима поедет в Москву. И приедет с дедушкой на самолетике.
- Я возьму дедушку. И будет дедушка дома.
Разговоры для меня тяжелые. Зато он помнит дедушку, который мог приехать.

Шлошим

Сегодня месяц, как папы нет.
Я по сто раз прокрутила и поняла какие-то вещи. Да, я могла сделать эти последние три месяца лучше для него. Не принципиально, а в каких-то деталях, уезжать не надо было в декабре (да, у меня заканчивалась виза и т.п., однако думать, что было бы лучше, не перестаю: когда я вернулась в конце декабря, все уже было намного хуже). Но второй попытки не дано.

А еще боль, которая в такой ситуации приходит не сразу - я, ребенок, потеряла родителя. Папа заботился обо мне. Эти последние месяцы, когда он сам становился ребенком, перестают заслонять прошлое.

(no subject)

Жизнь налаживается, конечно. Со мной все в порядке. Друзей видела, лес, кино по телевизору. Свекровь уехала в субботу, теперь надо крутить колесо домашнего хозяйства, кручу. Свекровь моя очень хорошая, я никуда не годилась после возвращения, меня не хватало ни делать что-то, ни разговаривать нормально. Она как-то это переждала.