"Я съем много шоколада"

Вчера с Симой были у К., нужно было отдать выведенный из спячки лаптоп, т.е. побыстрее, и без Симы не получалось. Думала, заскочу на несколько минут, подключу компьютер, и вреда от Симы не случится. Но Сима повел себя мило, не нудил, мы попили чаю с финиками и шоколадом. Про шоколад Сима сразу сказал, что съест его много, чем умилил поэта. Сима все время о чем-то общался с Любой, ходил за ней на кухню, в результате выпил три кружки молока. Дома не интересно, а в гостях можно и три кружки, потому что персональное внимание.
Часа через два Сима сказал: - А сейчас МЫ хотим уходить.
Т.е. за меня тоже расписался. И еще попросил шоколада на дорогу. Люба дала мешочек.
И ничего, пузо у него не лопнуло от всего этого молока и шоколада.

Увидел фотографию. - Это дедушка. Мой дедушка. А почему здесь эта фотография?
- Чтобы помнить (Это Люба отвечает).
- А зачем нужно помнить?
Это Сима примерно вот что спрашивает - мой дедушка, фотография такая у меня есть, а здесь она почему?

Окончание читки

В воскресенье 2009-01-10 прочла Коржавину еще несколько папиных стихотворений, не вошедших в предыдушие подборки, два включим.

Лев Таран, обрывки

А еще с папой работал Лев Таран. Психиатр. Поэт. У него вышла одна книжка (в 90е уже, наверное). Кажется, его приняли в Союз Писателей. А вскоре он умер. Память у меня никакая, это папа читал стихи на память много, Тарана тоже. Все это были игры со словами.

Говорил Таран, жирея:
- Мой живот - оранжерея.

А вот это мне ужасно нравилось всегда:


Полюбила Уткина Гуткина.
Говорит она - мои губки - на,
Мои шубки - на, мои юбки - на.
И водил ее Гуткин вокруг кина,
Ибо кончились деньги у Гуткина.
И гуляли они [может сутки на]
Знаменитой улице Губкина.
Хоть последствия были и жутки, но
Это дело лишь Уткино-Гуткино.


В сети какие-то осколки. Евгенийй Попов с ним был знаком, Попова я люблю, про Тарана там два слова и цитат нет, получите удовольствие от прозы Попова.

Крестовоздвиженский
Выбранные места из переписки Гдова и Хабарова (Знамя, 2007)

Мастер Хаос
Открытая мультиагентная литературная система с послесловием ученого человека (Октябрь, 2002)



Он сочинял про своих коллег по психитрической "Скорой Помощи", тот же Уткин - фельдшер там был, но к реальности это, кажется, не имело никакого отношения.
Вот еще:
Полюбила раз Суворова
Алиментщика матерого,
Проходимца, у которого
Все выходит очень здорово.
...
Вышел раз он за конфетами
А еще за сигаретами.
На стене висит вельвет его.

Даже краткой биографии не могу найти. То, что нашла - нет стопроцентной уверенности, что это он: (1938-1994 гг.)
...Грустно говорить о нем в прошедшем времени. Он был тонким поэтом-лириком и добрым врачом-психиатром, верным другом и мудрым собеседником, автором нескольких книг стихов и прозы.

Грустно. Авторами неизданных книг были эти люди.

P.S. Да, это про того самого Льва Tарана, он из Красноярска.
Еще его стихи из интервью поэта Вадима Ковды: Поэт Вадим Ковда о поэте Льве Таране
А вот Евгений Попов evgpopov думает то, как бы издать роман Льва Тарана "Алик плюс Алена".

На "Скорой"

Там интересные люди подобрались, на этой психиатрической "Скорой". Люди, которым нужно было свободное время для своих занятий. А по "Скорой" у врача получалось 6-7 суточных дежурств в месяц, работа тяжелая, но промежутки, пока помоложе были, свободны (потом уже и этих трех-четырех дней не хватало для отдыха). Один доктор там, помню, кино снимал, его потом убили в подъезде, не связанные факты. Один проводил свободное время с дочкой, она не могла ходить в сад (ранняя шизофрения или аутизм). А кто-то находил время для поэзии.
Кто-то покончил с собой. Не один врач умер от инфаркта (кто-то - прямо на работе). Папа, когда я уговаривала его уйти с работы (он вышел на пенсию в 70 лет, в 2000) сказал, что те, кто умирал от инфаркта, были моложе, в районе 50 был пик, а он уже этот возраст прошел.


Лев Таран 1937 - 1994
Михаил Ярмуш 1932 — 2008