Норильск, 26 мая 1953 года

norillag пишет о том, что произошло в Норильлаге уже после смерти Сталина:

Мне про Норильское восстание кое-что рассказывал Отец в детстве. Не помню, что бы он это делал специально, а как бы делясь своими какими-то разговорами, или точнее его репликами в разговорах, которые в то время велись в Норильске. А в послелагерном Норильске бок о бок работали и бывшие зеки, и бывшие охранники и надзиратели и бывшие вольнонаемные. Понятно, что руки одних были в крови других а существовать уже приходилось вместе, поэтому, я так думаю, рассказывались небылицы о зверствах, которые совершали заключенные, или которые могли бы совершить, чтобы оправдать те жестокости, которые были совершены по отношению к заключенным. А отец в своих репликах всегда подчеркивал, что восстание носило мирный характер, восставшие хотели именно все провести в виде массовой забастовки, без насилия, и это даже в начале получилось, но их в конце концов жестоко подавили, расстреляли. Отец тогда делал вскрытия погибших и от него, видимо, ждали доказательств, что восставшие выступили против войск, охраны, нападали, но нет, все выстрелы были сделаны в спины, люди просто разбегались, спасаясь от выстрелов. Только один заключенный получил выстрел спереди, но это был всем известный лагерный дурачок, умственно неполноценный, который, по-видимому, просто не успел понять, что происходит.
Так рассказывал отец. [...продолжение]

ПрОклятая

Жила в деревне Сергеевка одна Маша.
Готовить она особо не умела - выросла с отцом, без матери. Мать-то умерла, когда Маша была совсем маленькая.
Маша ее и не помнила.
А отец, известно, придет с работы, картошек в мундире наварит, крупной солью посыплет, вот и ужин. Простые кушанья Маша умела сготовить, а что посложнее - нет.
Жили они трудно, Маша отца не очень-то любила, а когда подросла, захотелось ей новой жизни, чтоб она сама по себе.
Съездила в город, работу искать, да вернулась ни с чем. Ну, притерпелась как-то. Все же ближе отца у нее никого не было.
И вот, когда отец стал помирать, задумала Маша приготовить ему самое вкусное блюдо, которое могла себе вообразить - солянку сборную. Отец поел немного, похвалил, заметил, что того бы побольше, а этого поменьше. Приободрился, стал солянки новой ждать. Маша так и так старается, и вот получилась у нее солянка такая, что отец три тарелки съел, а потом еще одну на ужин. А ночью умер.
И стала Маша людям в деревне помогать, свою солянку носить к тем, кто умирать собрался.
В деревне уже знали, шептались: - Вот, Маша солянку несет, скоро на поминках будем гулять.
А старик Горшков не захотел, значит. Увидел Машу у порога и кричит с кровати: - Уйди, проклятая, чтоб ноги твоей здесь больше не было!
Маша пошла и повесилась.

Окончание
Больше в деревне никто не умирал.