![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
enot06Мне было двадцать четыре, брату восемнадцать, когда погибла мама.
Через полгода папа с Ильей провожали меня до Чопа, оттуда поезд следовал в Будапешт. Ночевка в чем-то типа общежития, группа женщин в одной команте, потом самолет в Лод.
Отец единственный знал, что я беременна.
Та, что была внутри: - Но у тебя же был огромный живот.
- Таня, это был первый месяц, до зимы никто не замечал.
В Чопе таможенники с неодоумением рассматривали веник и табличку "Отдел хоть" у меня в чемодане.
- Где электроприборы?
Электроприборов не было. Хотела бы, но не смогла купить утюг и масляную батарею.
По папиным воспоминаниям, пограничники предложили заплатить за то, чтобы не вытаскивать вещи из поезда для таможни (грузить обратно мне пришлось бы самой). Это стоило что-то порядка тысячи – или сотни – папа не помнит (я полагаю, порядка сотни, тысяча тогда была для нас слишком большой суммой, цены еще не отпустили) – и бутылку водки. Водки не было, пришлось расстаться с коньяком.
Потом я поехала дальше, навстречу новой жизни, а папа с Ильей должны были купить билеты из Чопа в Москву.
С билетами было трудно, а если не уехать, то надо было бы ночевать на вокзале. Папа стоял первым, когда открылось окошко кассы. И вот, вспоминает он, передо мной попытался влезть молодой человек восточной наружности. - Я ему – только после меня. А там еще его друзья, подталкивают его. Понятно, что билетов на всех не хватит. Я перегородил доступ к кассе, выставил руку, снял часы, передаю Илье, говорю – подержи.
Он спасовал, драки не вышло.
А дальше вот что получилось – я писала письма из Израиля, много, разным адресатам. Звонил мне из Москвы только один человек, скажем прямо, не родственник. Я не звонила. Писала папе. С Ильей связь была пунктирная. Папа с Ильей жили отдельно друг от друга, и, похоже, мало общались. У папы – тяжелая работа с суточными дежурствами на “Скорой”, бабушка, которая уже не могла оставаться одна, у Ильи – учеба, молодая семья, старая няня, попытки подработать. В 92 с интервалом в полгода у нас с ним родились дети. Осенью 93 умерла бабушка, и папа приехал в Америку, впервые увидел полуторагодовалую Таньку.
Сейчас мы поговорили о том, что этот кусок жизни выпал из нашего сознания – я плохо представляю себе его жизнь в этот период, а он мою. Осенью 92 я уехала в Америку, в конце 93 нашла работу, жизнь стала налаживаться. И у него, по его словам, в 93 жизнь стала налаживаться, тоже нашлась работа.
Как все это странно. Получается, что хотя и остались яркие, счастливые воспоминания от того времени, придавило нас так, что не хватило сил налаживать эту связь. И так хочется теперь повспоминать, порассказывать друг другу, раскрасить эти белые пятна…
Несбывшееся vs. наоборот
Несбывшееся кулинарное
Через полгода папа с Ильей провожали меня до Чопа, оттуда поезд следовал в Будапешт. Ночевка в чем-то типа общежития, группа женщин в одной команте, потом самолет в Лод.
Отец единственный знал, что я беременна.
Та, что была внутри: - Но у тебя же был огромный живот.
- Таня, это был первый месяц, до зимы никто не замечал.
В Чопе таможенники с неодоумением рассматривали веник и табличку "Отдел хоть" у меня в чемодане.
- Где электроприборы?
Электроприборов не было. Хотела бы, но не смогла купить утюг и масляную батарею.
По папиным воспоминаниям, пограничники предложили заплатить за то, чтобы не вытаскивать вещи из поезда для таможни (грузить обратно мне пришлось бы самой). Это стоило что-то порядка тысячи – или сотни – папа не помнит (я полагаю, порядка сотни, тысяча тогда была для нас слишком большой суммой, цены еще не отпустили) – и бутылку водки. Водки не было, пришлось расстаться с коньяком.
Потом я поехала дальше, навстречу новой жизни, а папа с Ильей должны были купить билеты из Чопа в Москву.
С билетами было трудно, а если не уехать, то надо было бы ночевать на вокзале. Папа стоял первым, когда открылось окошко кассы. И вот, вспоминает он, передо мной попытался влезть молодой человек восточной наружности. - Я ему – только после меня. А там еще его друзья, подталкивают его. Понятно, что билетов на всех не хватит. Я перегородил доступ к кассе, выставил руку, снял часы, передаю Илье, говорю – подержи.
Он спасовал, драки не вышло.
А дальше вот что получилось – я писала письма из Израиля, много, разным адресатам. Звонил мне из Москвы только один человек, скажем прямо, не родственник. Я не звонила. Писала папе. С Ильей связь была пунктирная. Папа с Ильей жили отдельно друг от друга, и, похоже, мало общались. У папы – тяжелая работа с суточными дежурствами на “Скорой”, бабушка, которая уже не могла оставаться одна, у Ильи – учеба, молодая семья, старая няня, попытки подработать. В 92 с интервалом в полгода у нас с ним родились дети. Осенью 93 умерла бабушка, и папа приехал в Америку, впервые увидел полуторагодовалую Таньку.
Сейчас мы поговорили о том, что этот кусок жизни выпал из нашего сознания – я плохо представляю себе его жизнь в этот период, а он мою. Осенью 92 я уехала в Америку, в конце 93 нашла работу, жизнь стала налаживаться. И у него, по его словам, в 93 жизнь стала налаживаться, тоже нашлась работа.
Как все это странно. Получается, что хотя и остались яркие, счастливые воспоминания от того времени, придавило нас так, что не хватило сил налаживать эту связь. И так хочется теперь повспоминать, порассказывать друг другу, раскрасить эти белые пятна…
Несбывшееся vs. наоборот
Несбывшееся кулинарное
