Когда я читаю журнал депутата Ройзмана

мне становится страшно за него.

Сегодня, как и обещали, внесли мы закон об ограничении пожертвований политическим партиям, их региональным отделениям, а также в избирательные фонды - юридическими лицами, осуществляющими производство или оптовую торговлю табачными изделиями, этиловым спиртом, алкогольной продукцией или пивом и изготавливаемыми на основе пива напитками, а равно организациями, учрежденными этими юридическими лицами.

Пока под законом две подписи: Сергея Михайловича и моя. Думаю, что подпишется вся фракция.

Как уже говорил, принятие такого закона:
1. определяет негативное отношение государства к табачным и алкогольным деньгам,
2. препятствует массовому прохождению во власть представителей алкогольного и табачного лобби, и как следствие, увеличивает шансы на прохождение сдерживающих законов (антиалкогольных и антитабачных).
Возможно, что этот закон не будет принят. Но в этом случае всем участникам процесса придется публично задекларировать свою позицию.

Это ж какие деньги там крутятся, подумать только, на что он замахнулся.
Впрочем, его дела по борьбе с наркоторговцами ничуть не безопаснее.

Как к нам приходили из CPS

К этому.

Давным-давно, много лет назад, мы были молодыми родителями.
Я приехала в Америку с пятимесячной Таней-Рут и довольно скоро начала ходить на курсы английского для жен аспирантов. Возможно, это был курс для супругов аспирантов, но супруги мужского полу развлекались как-то по-другому. Для меня в условиях почти полной изоляции это было хоть каким-то способом провести время, пообщаться. Вначале я таскала Таньку с собой в рюкзаке. Прошло совсем немого времени, и она поползла. Буквально во время занятия. Проползла через весь длинный стол, за которым сидели жены аспирантов. Держать на уроке ребенка, котроый хочет двигаться, было неудобно. А главное, обычно в то время, когда надо было идти в университет, она спала. Я стала оставлять ее дома. Как-то меня спросили, где моя дочь, и я ответила, что она спит дома одна. ( Read more... )