Разлучение с ребенком

С Таней мы все время разлучались по собственной глупости или самоуверенности.
Когда ей было полгода, я, оказавшись в Америке, начала ходить на курсы английского для супругов студентов (супруги были все женского полу, из Франции, Германии, Румынии, а русских в ту сессию не случилось). Для мне это было одно из немногих доступных развлечений. Таня при этом оставалась дома в кроватке спать. Или бодрствовать и гугукать. Но скорей спать. Ни меня, ни Леню это не беспокоило. Как-то я обмолвилась в своем классе, что у меня есть грудного возраста дочь. И на вопрос, с кем он сейчас, наивно ответила, что дома одна. Я ей гордилась ужасно. По невербальной реакции окружающих, особенно учительницы, я поняла, что что-то не так. Нам уже начали рассказывать страшные истории про социальные службы. В следующий раз я принесла ее с собой в рюкзаке. Она как раз начала ползать, и проползла там по столу, за которым мы иногда сидели во время занятий.

Потом, когда ей было года три, и я должна была покупать костюмы для работы, мы потеряли ее на молле. Я думала, что она пошла с Леней, он думал, что она осталась со мной. Короче, он возвращался ко мне в Filene's Department Store из какого-нибудь спортивного магазина, и по дороге увидел небольшую толпу, в центре которой была Таня. На вопросы "Чья ты, девочка? Как тебя зовут?" она не отвечала, она не понимала по-английски, но всеобщее внимание ее радовало. Может, поэтому она не бросилась к Лене с криком "Папа!", ей и так было хорошо. Ему удалось уговорить граждан отдать ему ребенка, причем главным аргументом была страховая карточка с ее именем у него в бумажнике. Кажется так.

Мифы надо повторять, иначе они теряют форму. Но про то, как к нам и вправду приходила полиция и социальная работница, я рассказывала столько раз, что сейчас воздержусь, история где-то есть в этом журнале. После этой истории мы не оставляли Таню одну.

Последний раз нас с ней чуть не разлучили на российском паспортном контроле. ( Read more... )