![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(no subject)
Dec. 14th, 2015 12:18 amНеожиданно зачиталась Меньшиковом, публицистикой, его дневником незадолго до гибели. Он был расстрелян "за участие в монархическом заговоре" в начале красного террора.
Расстрел его был совершенно зря, не только потому, что на тот момент он был ослабевшим от голода 59-летним человеком с семьей с 6 детьми.
Судя по его статьям и дневникам, это был образованный человек поэтического склада.
Мог бы послужить делу построения нового общества.
От обличения евреев он перешел к вполне подходящему времени взгляду на мирнов сосуществование наций:
13.II.918
Мы еще во власти невежественных суеверий, и все еще немец кичится тем, что он немец, а индусу хочется быть индусом. Но это быстро проходит. Суеверие национальности пройдет, когда все узнают, что они - смесь, амальгама разных пород, и когда убедятся, что национализм - переходная ступень для мирового человеческого типа - культурного. Все цветы - цветы, но высшей гордостью и высшей прелестью является то, чтобы василек не притязал быть розой, а достигал бы своей законченности. Цветы не дерутся между собою, а мирно дополняют друг друга, служа гармонии форм и красок.
Более ранний Меньшиков подошел бы подошел бы сегодняшним русским националистам, прямо можно брать тексты, как будто не прошло ста лет.
Но я больше про дневники:
21/3.IX.
Ходил на почту и в казначейство, мягкое серенькое утро. Спал с открытым окном и чувствую себя свежо. Большая политика... До какой степени я ее ненавижу. До какой степени прав Монтень, предпочитавший старое, историческое, обношенное, как халат, правительство наилучшим. Вы скажете: есть степень заношенности, граничащая с зараженностью: грязный, наполненный насекомыми, халат следует сжечь. Да, -- отсюда законность исторической эволюции. Зараженный строй общества, конечно, следует чистить и грязь сжигать, но ввиду того, что материалом халата и грязи служат живые люди и органические привычки, операцию следует вести с крайней осторожностью. Нужно придерживаться метода природы, которая non facit saltern {Не скачет (лат.).}, совершает революции свои дифференциальным способом -- непрерывною переменою бесконечно малых элементов. Если бы социалисты были поумнее, они видели бы, что социализация идет без их книжного и ораторского вмешательства, но социализация в меру сложившегося срастания и прививки к обществу.<...>
Вчера ездили с мальчиками (под парусами) собирать грибы на ближнем островке, набрали шапку рыжиков, волнушек и три подберезовика. Прекрасная прогулка. Вечером, после обеда и чая, висел в гамаке в глубоких сумерках и наблюдал шмыгающий полет летучих мышей. При самой бедной трудовой жизни, лишь бы хлеб был, человек был бы счастливейшим существом, если бы приучил себя постоянно глядеть на лицо Божие, на внешний мир, вмещая всю его красоту и весь разум его: этого неисчерпаемого источника изумления и восторга было бы достаточно, чтобы сделать жизнь ангельской, светозарной. Обыкновенно мы копаемся бесплодно в душе своей, как в навозной куче, перебирая хлам пережитых впечатлений, полузабытых чувств. Ничего особенно интересного в себе мы не находим. Душа бодрствующая так же глупа, как сонная, и сознание в общем не выше слов. К высшей жизни пробуждает человека созерцание мира и углубление в него: в этот момент зарождаются музы, грации, гении, боги. В этот момент хочется молиться, верить и любить, хотя бы идя за сохой или опираясь на рабочую лопатку. В созерцании мира, в ощутимом присутствии Божием даже тяжелый труд перевивается песнями и мечтами.
( Read more... )
Расстрел его был совершенно зря, не только потому, что на тот момент он был ослабевшим от голода 59-летним человеком с семьей с 6 детьми.
Судя по его статьям и дневникам, это был образованный человек поэтического склада.
Мог бы послужить делу построения нового общества.
От обличения евреев он перешел к вполне подходящему времени взгляду на мирнов сосуществование наций:
13.II.918
Мы еще во власти невежественных суеверий, и все еще немец кичится тем, что он немец, а индусу хочется быть индусом. Но это быстро проходит. Суеверие национальности пройдет, когда все узнают, что они - смесь, амальгама разных пород, и когда убедятся, что национализм - переходная ступень для мирового человеческого типа - культурного. Все цветы - цветы, но высшей гордостью и высшей прелестью является то, чтобы василек не притязал быть розой, а достигал бы своей законченности. Цветы не дерутся между собою, а мирно дополняют друг друга, служа гармонии форм и красок.
Более ранний Меньшиков подошел бы подошел бы сегодняшним русским националистам, прямо можно брать тексты, как будто не прошло ста лет.
Но я больше про дневники:
21/3.IX.
Ходил на почту и в казначейство, мягкое серенькое утро. Спал с открытым окном и чувствую себя свежо. Большая политика... До какой степени я ее ненавижу. До какой степени прав Монтень, предпочитавший старое, историческое, обношенное, как халат, правительство наилучшим. Вы скажете: есть степень заношенности, граничащая с зараженностью: грязный, наполненный насекомыми, халат следует сжечь. Да, -- отсюда законность исторической эволюции. Зараженный строй общества, конечно, следует чистить и грязь сжигать, но ввиду того, что материалом халата и грязи служат живые люди и органические привычки, операцию следует вести с крайней осторожностью. Нужно придерживаться метода природы, которая non facit saltern {Не скачет (лат.).}, совершает революции свои дифференциальным способом -- непрерывною переменою бесконечно малых элементов. Если бы социалисты были поумнее, они видели бы, что социализация идет без их книжного и ораторского вмешательства, но социализация в меру сложившегося срастания и прививки к обществу.<...>
Вчера ездили с мальчиками (под парусами) собирать грибы на ближнем островке, набрали шапку рыжиков, волнушек и три подберезовика. Прекрасная прогулка. Вечером, после обеда и чая, висел в гамаке в глубоких сумерках и наблюдал шмыгающий полет летучих мышей. При самой бедной трудовой жизни, лишь бы хлеб был, человек был бы счастливейшим существом, если бы приучил себя постоянно глядеть на лицо Божие, на внешний мир, вмещая всю его красоту и весь разум его: этого неисчерпаемого источника изумления и восторга было бы достаточно, чтобы сделать жизнь ангельской, светозарной. Обыкновенно мы копаемся бесплодно в душе своей, как в навозной куче, перебирая хлам пережитых впечатлений, полузабытых чувств. Ничего особенно интересного в себе мы не находим. Душа бодрствующая так же глупа, как сонная, и сознание в общем не выше слов. К высшей жизни пробуждает человека созерцание мира и углубление в него: в этот момент зарождаются музы, грации, гении, боги. В этот момент хочется молиться, верить и любить, хотя бы идя за сохой или опираясь на рабочую лопатку. В созерцании мира, в ощутимом присутствии Божием даже тяжелый труд перевивается песнями и мечтами.
( Read more... )
