ЖИРОВИЦКИЙ ТРИПТИХ

1

Сине-желто-зеленые
Жировицы...
Отлоги, увалы, холмы -
облагодатствованная природа.
Круги и овалы огляда.
Белый голубь собора
жмущийся к земле -
взмывающий колокольней.
Тишина сладчайшая.
Не русская деревенская дрема -
тончайшее бодрствование во всем
благодати чуткое ухо,
недремное око
доброжелательное внимание...
Дивный камень иконы нерукотворной
невидимыми лучами
просвещающий сердца.

2

Взирать
на дивный
камень Твой,
мати Спасова,
уже молиться...

Взглядом коснешься -
камень сердца
забьется
расцветет
растает

прольется
лампадой затеплится...

3

Крепче
камня
объятье
Матери
и Сына.

Этому учит нас
нерукотворный
камень-икона.

Сын и Отец -
одно.
Мать и Сын -
всеедины.

Когда призываем
Пречистую Деву -
призываем и Спаса,

Когда молимся
Спасу -
молимся также -
Пречистой...

--------------------
Разбирая папины стихи, нашла это стихотворение, понятно, не папино: не его стиль, не его тема, не было копий. Поиск мне не удалася, а Юля Фридман aculeata нашла автора:
Михаил Ярмуш. Из книги "Тени будущего" (1994).
МАТЕРЬ БОЖИЯ ЖИРОВИЧЕСКАЯ

Коллега по "Скорой", врач-психиатр, с которым папа вместе работал и дружил. Уже после знакомства стал очень православным, народил во втором браке много детей, Евангелие им перечитывал, а потом удивлялся - дочка стала моделью. Рассказал моей маме заговор от бородавок, она мне им в детстве бородавку на ступне. Потом сам удивлялся напомнинанию, не положено было православному пользоваться или делиться заговором. Именно Миша Ярмуш познакомил папу со Слуцким, знакомство получилось по врачебной линии.

В январе 2008 папа вернулся от нас в Москву, в феврале позвонил Ярмушу - подошла его жена, сказала, что три недели назад похоронили.

Ссылки и стихи в сети: ( Read more... )

Михаил Ярмуш. Продолжение.

Начало. Продолжаю.

ЭКСПРЕСС ВРЕМЕН

Экспресс времен пришел на первую платформу,
Я взял себе билет до станции «Забудь»,
Чудесный мой состав бесплотен и бесформен,
Крушенью не бывать, спокоен дальний путь.
Сиреневый туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит зеленая звезда.
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с девушкою я прощаюсь навсегда.
Напомнит стук колес все то, что ты сказала,
Что выцвела любовь, как ситцевый платок,
Что ты устала ждать под сводами вокзала,
Где каждый поцелуй — недопитый глоток.
Сиреневый туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит зеленая звезда.
Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,
Что с девушкою я прощаюсь навсегда.

Песня, написанная в соавторстве с Михаилом Ландманом. Источников, указывающих на авторство, много, и песня жила и преображалась, стала народной. Две заинтересовавшие меня статьи:
Владимир Захаров. ЭКСПРЕСС ЕГО СУДЬБЫ
Шуламит ШАЛИТ (Израиль."Ко мне вернулся старый друг..." Памяти поэта Михаила Ландмана.


pagad_ultimo: "Кажется, нигде об этом не сообщалось. 29 января на 76-м году жизни умер поэт Михаил Ярмуш, в 60-х тесно связанный с "ахматовскими сиротами". При жизни Ярмуш выпустил всего одну книгу, в периодике почти не печатался. Подборка переводов Михаила Ярмуша будет в ближайшее время вывешена на "Веке перевода". Читать дальше

Ссылка, найденная в помощь мне aculeata --
hoddion: Михаил Ярмуш. Из книги "Тени будущего"

Продолжение

Михаил Ярмуш. Окончание.

[1] [2]

Папа много про него рассказывал, а я позабыла. Ярмуш был тучный. Ярмуш придумал медицинское приспособление. Ярмуш любил стихи. Ярмуш был знаком с разными удивительными людьми - поэтами.
Тут же услужливо нашлась ссылка про авторский вечер Ярмуша в 1999 (какие-то добрые люди - мне подсказывают, Дмитрий Кузмин dkuzmin - вели хронику литературной жизни Москвы с 1996 по 2002 год и сделали 66 выпусков)
13.04. Авторник
Встреча с поэтом Михаилом Ярмушем носила преимущественно мемуарный характер (лишь отдельные собственные стихи были прочитаны к слову, по ходу воспоминаний). Ярмуш начал с рассказа о русском литературном Вильнюсе рубежа 40-50-х гг., о круге тамошних молодых поэтов - прежде всего о Михаиле Ландмане и Артуре Креслове, чьи стихи были им воспроизведены по памяти.<…>Если, говоря о Светлове, Петровых и Звягинцевой, Ярмуш ограничивался отдельными эпизодами, сказанными фразами и т.п. (среди которых, впрочем, было много любопытного и характерного: в частности, Ярмуш воспроизвел рассказанную ему Звягинцевой историю о ее общении с Мариной Цветаевой: Звягинцева поселила ее вместе с дочерью Ариадной в некоей чужой квартире, всячески умоляя ничего не трогать и не оставлять никаких следов, - после того как Цветаева съехала, на обоях осталась надпись губной помадой: "Здесь жили Марина и Аля"), - то рассказ об Ахматовой носил достаточно цельный (несмотря на многочисленные привходящие и добавочные рассуждения) характер, вращаясь в основном вокруг места религиозного, мистического и оккультного в ее жизни. Особый интерес вызвали размышления Ярмуша об исключительно гибком дыхании Ахматовой, отражавшем все движения ее души (любопытно было бы сопоставить такую "дыхательную индивидуальность" поэта с его/ее римтико-мелодическими и ритмико-синтаксическими предпочтениями). За пределами вечера (по причине огромного объема представленного Ярмушем материала) остались обещанные воспоминания об Иосифе Бродском, Станиславе Красовицком, Арсении Тарковском и других.


А познакомились они с папой так: стоя в очереди в столовой, один сказал
«Привыкши выковыривать изюм...»
А другой продолжил
«...певучести из жизни сладкой сайки».
Или это были совсем другие стихи совсем другого автора
«Где рыбу подают порой к столу...»
«...Но к рыбе не дают ножа и вилки»

Мне каждый раз, как вспоминаю, все хочется ошибочо сказать, что это «Горбунов и Горчаков». Но это «С грустью и нежностью», А. Горбунову, 1964.
Да, эти стихи вписываются в мою историю про знакомство двух психиатров и поэтов очень ладно. А как на самом деле, я не помню, и некого спросить.( Read more... )