Происхождение (2/3)
Oct. 18th, 2007 11:17 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
enot06Prev.
Я приступила к чтению романа с существенным предубеждением. Может, именно потому в первую очередь и взялась за эту книгу. Вот как она заявлена:
At fifty-six, Anatoly Sukhanov has everything a man could want. Nearly twenty-five years ago, he traded his precarious existence as a brilliant underground artist for the perks and comforts of a high-ranking Soviet apparatchik. Once he created art; now he censors it.
Что человек 1971 года рождения может всерьез сказать по этому поводу, не сбиваясь на клише, и не совершая фактических ошибок?
Фактические оплошности - но не клише - действительно нашлись.
Мне казалось, что Шагал был в моей жизни всегда. Я помню, что Шагал был на бесконечно прекрасной выставке, “Москва – Париж” в 1981 году. И потом тоже был.
Поэтому когда в романе оказывается, что к 1985, году смерти Шагала, он не выставлялся в СССР, я бросилась проверять. Выставка "Москва – Париж" проходила с 3 июня по 4 октября 1981 года в Москве, в Пушкинском музее. Сколько там было Шагала, можно выяснить по каталогу выставки, которого у меня нет. Память говорит, что его там было немного. В любом случае, это был прорыв, но это не была выставка Шагала.
Шагал покинул Родину в 1922 году. Его картины, панно для Камерного еврейского театра в Москве, иллюстрации к “Мертвым душам”, переданные в дар Третьяковской галерее, не выставлялись в СССР. В 1973 году Шагала пригласили посетить СССР, и к его приезду была устроена выставка в Третьяковке. Имеются отрывочные сведенья о выставке иллюстраций в Эрмитаже.
Никаких значительных выставок Шагала и вообще никаких выставок в Москве, до короткой выставки, приуроченной к его приезду, и после нее вплоть до 1987 года – не было. То есть получается, что с одной стороны, автор прав, с другой – неестественно, что на месте приезда Шагала в 1973 и оглушительной выставки "Москва – Париж" в 1981 в романе пустота.
Советское неофициальное искусство было представлено официально на злосчастной выставке в Манеже в 1962 году, потом была затишье.
То время, когда я начала ходить на выставки, совпало со временем, когда уже было что видеть. В 1974 году через две недели за разогнанной Бульдозерной выставкой последовала официально разрешенная выставка в Измайлово. Я была и там, и там - ребенком, с родителями, которые обшались с левыми художниками.
Человек определенного круга и интересов, человек на должности редактора журнала, посвяшенного искусству, Суханов не мог быть на выставке на пустыре в Беляево. Он мог не быть на выставке в Измайлово. Он не мог не слышать про обе.
Это еще один неестественный провал в исторической последовательности.
На этом мои претензии к исторической достоверности кончаются. Я проверяла мелкие неочевидные детали (а деталей там масса), спрашивала у папы – да, было, могло быть.
Для человека 1971 года рождения это очень и очень сильно.
Next
***
Я приступила к чтению романа с существенным предубеждением. Может, именно потому в первую очередь и взялась за эту книгу. Вот как она заявлена:
At fifty-six, Anatoly Sukhanov has everything a man could want. Nearly twenty-five years ago, he traded his precarious existence as a brilliant underground artist for the perks and comforts of a high-ranking Soviet apparatchik. Once he created art; now he censors it.
Что человек 1971 года рождения может всерьез сказать по этому поводу, не сбиваясь на клише, и не совершая фактических ошибок?
Фактические оплошности - но не клише - действительно нашлись.
Мне казалось, что Шагал был в моей жизни всегда. Я помню, что Шагал был на бесконечно прекрасной выставке, “Москва – Париж” в 1981 году. И потом тоже был.
Поэтому когда в романе оказывается, что к 1985, году смерти Шагала, он не выставлялся в СССР, я бросилась проверять. Выставка "Москва – Париж" проходила с 3 июня по 4 октября 1981 года в Москве, в Пушкинском музее. Сколько там было Шагала, можно выяснить по каталогу выставки, которого у меня нет. Память говорит, что его там было немного. В любом случае, это был прорыв, но это не была выставка Шагала.
Шагал покинул Родину в 1922 году. Его картины, панно для Камерного еврейского театра в Москве, иллюстрации к “Мертвым душам”, переданные в дар Третьяковской галерее, не выставлялись в СССР. В 1973 году Шагала пригласили посетить СССР, и к его приезду была устроена выставка в Третьяковке. Имеются отрывочные сведенья о выставке иллюстраций в Эрмитаже.
Никаких значительных выставок Шагала и вообще никаких выставок в Москве, до короткой выставки, приуроченной к его приезду, и после нее вплоть до 1987 года – не было. То есть получается, что с одной стороны, автор прав, с другой – неестественно, что на месте приезда Шагала в 1973 и оглушительной выставки "Москва – Париж" в 1981 в романе пустота.
Советское неофициальное искусство было представлено официально на злосчастной выставке в Манеже в 1962 году, потом была затишье.
То время, когда я начала ходить на выставки, совпало со временем, когда уже было что видеть. В 1974 году через две недели за разогнанной Бульдозерной выставкой последовала официально разрешенная выставка в Измайлово. Я была и там, и там - ребенком, с родителями, которые обшались с левыми художниками.
Человек определенного круга и интересов, человек на должности редактора журнала, посвяшенного искусству, Суханов не мог быть на выставке на пустыре в Беляево. Он мог не быть на выставке в Измайлово. Он не мог не слышать про обе.
Это еще один неестественный провал в исторической последовательности.
На этом мои претензии к исторической достоверности кончаются. Я проверяла мелкие неочевидные детали (а деталей там масса), спрашивала у папы – да, было, могло быть.
Для человека 1971 года рождения это очень и очень сильно.
Next
